Четвёртый путь

18.12.2020

Четвёртый путь — концепт духовно-практического развития индивида, отрывочно изложенный Георгием Гурджиевым и системно описанный его сподвижником П.Д.Успенским, из-за чего и получил своё второе название "Учение Гурджиева-Успенского". Изначальные фрагменты этого "пути саморазвития", по заявлению самого Гурджиева, были им обнаружены во времена его путешествий по азиатскому Востоку (1890-1912 г).

Основные пути саморазвития

Принятое в оккультизме разделение аспектов Саморазвития человека на 3 устоявшихся (классических) направления: волевое развитие (путь силы), эмоционально-экстрасенсорное развитие (путь чувств) и интеллектуальное развитие (путь ума) Гурджиев спорно градуирует по-своему, называя их путями "факира", "монаха" и "йогина". После чего постулирует наличие еще одного, по его утверждению, ранее (до 1915 г) неизвестного Пути. И если 3 предыдущих пути, помимо номерной градации ещё получили и свои названия, то последний "путь" однозначного названия не получил, а остался в истории исключительно по своему порядковому номеру, как «Четвертый». Хотя в своих лекциях Гурджиев иногда называл его "путём хитреца" и даже "эзотерическим христианством", но названия эти в среде любителей этой Системы так особо и не прижились. Приверженцы часто называют этот путь «Работой» или «Системой».

Легенда «Чётвертого пути»

Точные истоки «Чётвертого пути» всё ещё вызывают горячие споры (хотя немало и предположений), так как сам Гурджиев не спешил ни с кем особо делиться этой информацией. Но по его оговоркам было предположено, что "фрагменты" этого Пути могут проистекать из каких-то тайных суфийских орденов (часто упоминается орден Накшбенди). Хотя главный специалист "суфизма для Запада" - Идрис Шах (опубликовавший немало профессиональных трудов в этой области), признавая факт посещения Гурджиевым некоторых суфийских монастырей и даже частичному в них обучению, тем не менее отрицал факт передачи суфиями последнему некоего "особого пути", тем более, "Мандата на право обучения" (что практикуется у суфиев). Кроме того, Шах озвучивал версию, что "путь Гурджиева" - это вообще его чисто субъективная авторская система, к тому же потерявшая силу со смертью ее основателя в 1949 г. (книжка Шаха "Учителя Гурджиева", изданная под псевдонимом Рафаэля Лефорта).

Справедливости ради нужно отметить, что сам термин «Четвертый путь» больше использовался (а возможно и был предложен) сподвижником Гурджиева П.Д.Успенским (в его лекциях и изложениях), так как сам Гурджиев (особенно в "Работах" для Европы), называл свою "методологию саморазвития" то "путём Хитреца", то "Айда-йогой", да и вообще не сильно корпел над ее логичностью и непротиворечивостью. По сути "ментальный блеск" Системы был явлен миру лишь после смерти её второго со-разработчика, некогда отошедшего от Гурджиева и четверть века её шлифовавшего в своих полузакрытых группах. Одна из сотрудниц Успенского, при жизни не разрешавшего разглашать СВД (Структурированную Версию Доктрины), после его смерти (1947), нарушила былой запрет и передала его рукопись отшлифованных и прокомментированных идей Системы первому прародителю - Гурджиеву. Последний, несмотря на былые разногласия с уже почившим Успенским, по слухам прослезился, говоря, что это безусловно лучшая и даже блестящая форма изложения Принципов Саморазвития человека, созданная на основе его московско-петербургских лекций 1915-1917 гг, В последний год своей жизни (1949), в память об "отступившем от него", но не отступившем от Учения Успенском, а также для целей укрепления "Работы" он распорядился опубликовать рукопись Успенского. И хотя исходное название её было "Фрагменты неизвестного Учения" с подзаголовком "В поисках чудесного", издатели, из коммерческих соображений, решили сократить её название до простого приключенческого "В поисках чудесного" (ВПЧ), исказив смысл посыла самого оккультного Учения.

Успенская интерпретация ЧП

Многочисленным исследователям Учения всё ещё остаётся неизвестным один, на первый взгляд незначительный, затерявшийся в истории факт, проливающий удивительный свет на историю Системы. Изо всех 445 страниц (русского перевода ВПЧ) главной книги по Четвёртому пути, он проскользнул лишь в одном, малозаметном предложении, где Успенский вскользь отметил, что "идеи давались (Гурджиевым) не в той форме, в какой они (позже были) изложены (в текстах ВПЧ)". На самом же деле за этим предложением скрывался титанический труд "переработки" и причина последующего двухфамильного названия Доктрины.

Дело было в том, что (по слухам) знавший много языков кавказский греко-армянин Гурджиев, к сожалению, не очень хорошо (с акцентом) говорил по-русски, а кроме того ещё и излагал свои экзотические идеи на эклектическом наречии из смеси западного оккультного (теософского и магического) и эзотерического восточного (индийско-суфийского) дискурса, вперемешку с использованием экстрасенсорно-медиумического и даже його-христианского слэнга (которого вообще-то нет в природе). И более-менее внятно понять такой специфический "язык мастера" (к тому же излагавшего эти идеи частями, с нарастающей сложностью) смог лишь тот, кто также владел языками и логиками многих из этих "символических систем". Опытный 40-летний журналист, естествоиспытатель и мистик П.Д.Успенский, также немало лет проведший как в литературных изысканиях, так и в восточных путешествиях (знавший тамошние понятия, нравы и иносказания не по-наслышке), хорошо владевший широко тогда распространенными оккультно-теософскими понятиями и терминологией, смог не только как-то разобраться в хитросплетениях гурджиевских изложений, но и со временем, насколько это представлялось возможным, в меру структурировать их хаотичную фрагментарность. Успенский, что называется бережно "их причесал" и, не нарушая сути идей и по возможности используя Дословный язык Мастера, привёл разношёрстные оккультные идеи Гурджиева к (в меру) единой удобоваримой форме - понятный для европейского читателя доходчивый научно-популярный и социально-психологический язык.

Здесь необходимо отметить, почему ещё столь важен факт "фотографирования и обработки" многочисленных идей Гурджиева Успенским. И вовсе не для того, чтобы как-то намеренно "переоценить" корректорскую работу, (которую волею судьбы исполнил Успенский и) которую в любых печатных изданиях исполняют ежедневно тысячи простых литературных редакторов. Дело было в том, что суровый аскет и практик Гурджиев... совершенно не владел печатным слогом, что видно из его книг после-Успенского периода, где явлен настоящий стиль изложения позднего Гурджиева. Стиль этот весьма далёк не только от литературного, но даже от простого последовательного изложения: гротескный, претензионный, повелительно-туманный, спутанный, прыгающий от одной темы к другой, фонтанирующий иносказаниями, намёками и экивоками, часто сюжетно заимствованными из восточного эпоса ("1001 ночи" и "Сказаний о Ходже Насреддине").

Становится ясным, что для того, чтобы грамотно (и без искажений) литературно откорректировать подобную вычурную манеру подачи материала, Успенскому, в своё время, пришлось не просто "прослушать лекции", а что называется "с головой погрузиться" в Систему Гурджиева (который неоднократно к тому же намекал на ее происхождение из эзотерических кругов). Если бы ПДУ этого не сделал, мир никогда бы так и не узнал "идеи четвёртого пути", так как московско-петербургские группы, в которых ранний Гурджиев и излагал свой оккультный синтез, были рассеяны революцией 1917 года (и пропали в ней) и более не сохранилось ни одного изложений этого Синтеза (кроме Успенской версии). А поздний Гурджиев уже лекций не читал, (не считая единичных абстрактных лекций по "работе над собою" 1923 г. в Шато-де Приере и нескольких таких же лекций в своём американском филиале 1924, 1929-30х годах), да и вообще до конца своих дней так и не написал о "Четвёртом пути" вообще ничего.

Психологическая версия

Получившаяся психологическая версия Системы (рукопись Успенского) была литературно выверенная, логически выстроенная, с понятной широкой публике терминологией, на грамотном русском языке. (Позже последователи Успенского, опубликовали ещё одну книгу «Четвёртый путь», основанную на его поздних лекциях, являющую собою не изложение самой Системы, а всего лишь Ответы на наиболее распространенные вопросы по Системе).

Психо-версия "Четвертого Пути" не только давала возможность сравнивать ранее казавшиеся противоречивыми идеи и находить в них "белые пятна", но и сильно отличалась (по форме) от исходных лекций Гурджиева. По сути это была уже полноценно переработанная 2-я версия Системы, более удобоваримая и логически состыкованная, адаптированная как к русскому, так и к европейскому менталитету. И в истории ЧП-Движения именно эта 2-я версия и считается основной (и непререкаемой). Причём настолько, что поздние ученики Гурджиева вообще никогда и не слышали о 1-й версии Учения (так никем и не записанных аудио-лекциях самого Гурджиева), наивно полагая, что книга П.Д.Успенского "В поисках чудесного" — это попросту "дословное изложение системы Четвёртого пути" скорописью записанное за Мастером Гурджиевым одним из его впоследствии отступивших "учеников"(они не знают, что в российских группах Гурджиева был строгий запрет на конспектирование).

Анафема

Следуя Гурджиевскому стилю "лить негатив" на покинувших группу приверженцев (а также разногласию между автором (ГИГ) и вынужденным соавтором (ПДУ)), многие из ГИГ-последователи (вот уже 100 лет кряду) продолжают огульно ярлычить Успенского "одним из посредственных учеников" и "вероотступников", якобы посмевшим "украсть идеи Гурджиева" и преподавать их самостоятельно (что однако не мешает им спокойно пользоваться ВПЧ - единственной ментально-вменяемой версией Системы от "врага народа" ПДУ). Видимо они плохо читали ВПЧ и не в курсе подробностей внутренних договоров Гурджиева-Успенского (в том числе ознакомление Успенским Гурджиева (в 1921 г) с первичными системными изложениями Учения - что Гурджиев одобрил в том числе и к будущей публикации; и если бы не их разрыв отношений в 1924 году, ВПЧ была бы опубликована ещё в 1925-1930 гг)). Сам же "отступник" Успенский никогда не приписывал себе авторства, как и не скрывал, что идеи Системы были получены им от Гурджиева. Он никогда не позволял себе прилюдно критиковать Гурджиева или отвечать на его "наезды". Бесконечное молчание вечно критикуемого "сбежавшего" Успенского многие ГИГовцы принимали за слабость и его "чувство вины за предательство". На самом же деле Успенский обладал поистине громадным терпением, не позволяя себе крупные личностные срывы, не желая раздувать конфликт и вообще стараясь неукоснительно соблюдать "кодекс эзо-работы", включавший в себя и предельно корректное отношение даже к "замутнённому" (по его мнению) первоисточнику (к тому же обладавшему взбалмошным кавказским темпераментом).

Вялотекущее Движение

Разорвав с Гурджиевым, Успенский оказался в двойственном положении: с одной стороны у него было одобрение первоисточника на систематизацию идей Системы и их публикацию, с другой стороны, после разрыва, щепетильный в этических вопросах ПДУ не был до конца уверен, имеет ли он право на раскрытие идей теперь уже "чужой" ему (после разрыва) мистической группы. Видимо не найдя для себя убедительного ответа, он не счёл возможным воспользоваться санкцией Гурджиева на публикацию идей Системы (полученную ещё до разрыва отношений) и потому всю оставшуюся треть своей жизни он потратил лишь на перепроверку её идей в узком кругу своей лондонской группы, а также на переработку Системы и дошлифовку её базовых принципов до наиболее удобоваримой и понятной (в ВПЧ) формы.

Парадокс истории Учения заключается в том, что именно благодаря скрытым трудам "преданного анафеме" Успенского, забуксовавший на четверть века Путь (в связи с разрывом отношений основателей и попавшим в тот же год разрыва в аварию Гурджиевым), получив "дополнительный толчок" в виде блестяще разработанной его ментальной Доктрины (книги Успенского ВПЧ-1949), смог обрести "второе дыхание", преодолеть "интервал" и как-то всё же просуществовать до наших дней. Увещевая и демонизируя Успенского (не все, но многие) гурджиевцы (в основной массе не зная того) пользуются по сути его формой Учения, ибо ни сам Гурджиев, ни его приверженцы никогда не ставили "во главу угла" сколь-нибудь серьёзное развитие пост-теософических идей Системы и не оставили после себя какого-либо серьёзно-внятного анализа (или изложения) "Четвёртого пути" (кроме часто простого описания его "исходных" базовых идей и комментарий к ним). Они полагали, что главная часть Системы, это не теоретические изыски, а практика Делания. Однако, как показало время, без доходчивого разъяснения идей и правильного маркетинга, старые уходят, а новые люди не появляются и Движение, соответственно, истощается. И потому поздние работы "плохого" Успенского, со 2-й половины ХХ века с успехом (и без стеснения) используются приверженцами Гурджиева в качестве весьма продуктивного литературного маркетинга по привлечению неофитов в лоно "новаторской Доктрины одного(!) Великого провозвестника".

Однако более глубокие исследователи ЧП-доктрины, к тому же знавшие об особых договоренностях между двумя корифеями (см.П.Д.Успенский), с учётом всего вышеизложенного, справедливо нарекли Систему "Учением Гурджиева-Успенского". Некоторые крупные мэтры нео-мистицизма (Ошо Раджниш, Омар Шах, Игорь Калинаускас) также высказывали мнение, что "в Четвёртом пути концепты Гурджиева и Успенского сильно различаются".

Некоторые идеи системы

Согласно Гурджиеву, три традиционных пути (или направлений саморазвития) - это извечные формы, которые основаны на религии и сохранились на протяжении всей истории в основном неизменными. Там, где существуют школы йогов, монахов или факиров, их едва можно отличить от монастырских школ. Четвёртый же путь отличается тем, что это не постоянный путь. У него нет особых форм или институтов, и он приходит, развивается и уходит по своим собственным законам.

Когда "работа" закончена, то есть, когда поставленная цель достигнута, четвёртый путь исчезает, то есть исчезает из данного места, исчезает в его данной форме, продолжаясь, возможно, в другом месте в другой форме. Школы четвёртого пути существуют для нужд эзо-работы, выполняемой в связи с необходимостью достижения определённых целей. Они никогда не существуют сами по себе как школы для целей образования и обучения.

Четвёртый путь затрагивает вопрос о месте человека во Вселенной и возможностях его внутреннего развития. Он подчёркивает, что люди обычно живут в состоянии полугипнотического «сна во время бодрствования», в то время как возможны более высокие уровни сознания и воли.

Четвёртый путь учит, как различными способами увеличивать и концентрировать внимание и энергию, а также минимизировать рассеянность и "сон во время бодрствования". Такое внутреннее развитие является началом возможного дальнейшего процесса изменений, цель которого — превратить обычного человека в более зрелого, сущностного и Просветлённого (относительно устройства себя и мира) индивида. Основным отличием ЧП от первых трех ,является практика РАЗДЕЛЕННОГО внимания.


Имя:*
E-Mail:
Комментарий: